Режиссер Елена Невежина остается верна себе в каждом новом спектакле: если материал - то интеллектуальный и незаезженный, если пространство - то камерное (хотя она замечательно работает на большой сцене, с "малой формой" у Елены особенная дружба), если "o,артисты - то поданные необычно, o в новом облике. Выпущенная oна Новой сцене чеховского МХАТа "Гримерная" по пьесе японского драматурга Кунио Симидзу, включает в себя все вышеперечисленное. Плюс необходимые изыски восточного колорита (стараниями художников Анастасии Глебовой и Владимира Мартиросова) и печальная ирония, всегда присущая спектаклям о театральном мире.Часто рассказывают, что в каждом театре, особенно обладающем многолетней историей, живут привидения - героев пьес или знаменитых ,актеров, блиставших когда-то и на этих подмостках. Про МХАТ таких историй ходит больше всего
И вот теперь почтенные призраки могут возрадоваться: про них появился спектакль. Нет, гримерная! где происходит действие, принадлежит живой актрисе, красавице-примадонне (Марина Зудина), которая
предпочитает не обращать внимае на странные звуки и запахи вокруг, ибо она полностью поглощена ролью Нины Заречной в чеховской!"Чайке". Но как только примадонна!
удаляется на сцену, огромное зеркло на стене оживает и выпускает в свет двух призрачных дам, постарше (Галина Киндинова) и помоложе(Янина Колесниченко). Они не играют с реквизитом, осыпают друг друга пудрой, примеряют платья и парики, а попутно вслух какие роли они могли бы сыграть в земной жизни, и печалятся, что ничего из задуманного не удалось. Ибо их участь - быть вечными "вторыми составами" и страховать прим и премьеров. В какой-то момент к этим эксцентричным дамочкам прибавляется еще одна, живая, но немного "с приветом" юная суфлер-ша примадонны (Юлия Шарикова). Поначалу она упорно нападает на хозяйку, требуя отдать ей роль Нины в обмен на покой и отдых, а потом, ничего не добившись, удачно находит общий язык с привидениями и даже вместе с ними разыгрывает фрагменты чеховских "Трех сестер". И вдруг из всеобщего веселья и озорства пробивается горечь и безысходность: финальный монолог Ольги со словами "пройдет время, все забудут наши лица, наши голоса, и сколько нас было" обретает иной смысл. Ибо в этом ощущается участь великого множества актеров, не ставших при жизни "звездами", которых мало кто вспомнит по уходе в мир иной. И эта пронзительная грусть, плач по не сложившимся еудьбам тех, чья единственная радость - став призраком, приходить в свою гримерную и готовиться спектаклю, который никогда не состоится, станет самым сильным ощущением от спектакля.
